Телефон: +7 (383)-235-94-57

МОТИВ СНА В РОМАНЕ А.В. ИВАНОВА “ЗОЛОТО БУНТА, ИЛИ ВНИЗ ПО РЕКЕ ТЕСНИН”

Опубликовано в журнале: Культура слова №2(3)

Автор(ы): Клецина Екатерина Алексеевна, Шаронова Елена Александровна

Рубрика журнала: Русская литература

Статус статьи: Опубликована 16 февраля

DOI статьи: 10.32743/2658-4085.2019.2.3.80

Библиографическое описание

Клецина Е.А., Шаронова Е.А. МОТИВ СНА В РОМАНЕ А.В. ИВАНОВА “ЗОЛОТО БУНТА, ИЛИ ВНИЗ ПО РЕКЕ ТЕСНИН” // Культура слова: эл.научный журнал. –2019 – №2(3). URL: https://jword.ru/archive/3/80 (дата обращения: 21.11.2019). DOI: 10.32743/2658-4085.2019.2.3.80

Клецина Екатерина Алексеевна

студент IV курса филологического факультета ФГБОУ ВО «МГУ им. Н.П. Огарёва»,

РФ, г. Саранск

Шаронова Елена Александровна

д-р филол. наук, доц., проф. кафедры русской и зарубежной литературы ФГБОУ ВО «МГУ им. Н.П. Огарёва»,

РФ, г. Саранск

THE DREAM MOTIVE IN THE NOVEL "THE GOLD OF THE RIOT" BY A. V. IVANOV

 

Ekaterina Kletsina

fourth-year student of the Faculty of Philology National Research of Mordovia State University,

Russia, Saransk

Elena Sharonova

doctor of philology sciences, associate professor, professor of  the Department of Russian and foreign literature of Mordovia State University,

Russia, Saransk

 

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена осмыслению мотива сна в романе «Золото бунта, или Вниз по реке теснин» современного русского писателя А. В. Иванова. Мотив сна, будучи включенным в мотивный рисунок романа «Золото бунта», определяется в исследовании как центральный и играющий роль сюжетообразующего. Важное значение придается общности звучания мотива сна в «Капитанской дочке» А. С. Пушкина и в «Золоте бунта», что понимается как специфический художественный прием, характерный для А. В. Иванова.

ABSTRACT

The article is devoted to the understanding of the plot-forming motive of dream in the novel "The gold of the riot" by modern Russian writer A. V. Ivanov. The motive of dream, which was included in the motif of the drawing of the novel “The Gold of Riot”, was defined as central and playing the role of the plotting agent. Great importance is attached to the common sound of the sleep motif in the “Captain's Daughter” A.A. S. Pushkin and in “The Gold of Riot”, which is understood as a specific artistic device, characteristic of A. V. Ivanov

 

Ключевые слова: сон, сюжет, Пугачев, «Капитанская дочка», «Золото бунта», литературный прием.

Keywords: dream, plot, Pugachev, The Captain’s Daughter, The gold of the riot, literary device.

 

Всякое талантливое произведение, являясь мощным творческим высказыванием по тому или иному поводу, стремится реализовать себя в полной мере, для чего прибегает к использованию различных художественных приемов. Сновидение является одним из высокоэффективных художественных приемов, активно применяемых писателями независимо от эпохи, в которую они творят, от их национальной принадлежности, от принятых ими эстетических установок. Сновидению как художест­венному приему синонимичен мотив сна, часто играющий в произведении сюжетообразующую роль и способствующий выражению основного идейного замысла.

Избранный для анализа роман современного русского писателя А. В. Иванова в этом отношении развивает традицию русской литературы. «Золото бунта, или Вниз по реке теснин» продолжает ряд произведений, в котором мотив сна занимает ключевую позицию, определяя движение сюжета, наполняя его характерными красками: «Путешествие из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева, «Капитанская дочка» А. С. Пушкина, «Анна Каренина» Л. Н. Толстого, «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского и др. Сновидение/сон подается здесь как деталь, выражающая скрытые переживания героя и либо дающая ответы на вопросы «объективной» действительности, либо задающая новые загадки, либо пророчествующая. Особенно важной в контексте исследования видится связь романа А. В. Иванова с романом А. С. Пушкина «Капитанская дочка».

В сочинениях А. С. Пушкина очень часто звучит мотив сна. Он встречается и в «Сказке о золотом петушке», и в поэме «Руслан и Людмила», и в «Евгении Онегине», и в «Пиковой даме», и в «Капитанской дочке». В последней сон является одной из самых ярких деталей повествования. В нём буквально предсказывается судьба героя, раскрывается образ его неожиданного покровителя, делается намек на будущую расправу над Белогорской крепостью, определяется понимание Гриневым чести, данного слова, семьи, Родины. Знаковыми в контексте интересующей нас проблемы видятся главы «Вожатый» и «Приступ». В «Вожатом» дается странный и страшный сон Петруши, в котором является «мужик с черной бородою», желающий дать благословение своему «сыну». А в «Приступе» выясняется, что мужик этот – Емельян Пугачев, чинящий расправу над обитателями крепости.

Петр рассказывает: «Мне приснился сон, которого никогда не мог я позабыть и в котором до сих пор вижу нечто пророческое, когда соображаю с ним странные обстоятельства моей жизни» [2, с. 115]. Две эти части теснейшим образом связаны, одна продолжается в другой так, как отражение продолжается в зеркале и устремляется в неведомое что-то. События таинственного сна вдруг объясняются в реальности происходящим на площади Белогорской крепости. Так, например, отец-самозванец из сна наяву обращается в царя-самозванца («Что это значит? Это не батюшка. И к какой мне стати просить благословения у мужика?» [2, с. 116]), который как во сне, так и в действительности старается посягнуть на права, не принадлежащие ему. А казнь непокорных на площади во сне представлена как взмахи топора чернобородого чужака: «Я не соглашался. Тогда мужик вскочил с постели, выхватил топор из-за спины и стал махать во все стороны» [2, с. 116].

Для Петруши в его сне разворачиваются две трагедии: неприятие взглядов отца и обман родного. Отеческую роль по отношению к нему активнее всего играет самозванец Пугачев. Но Петруша пренебрегает советами обоих «отцов», выстраивая жизненный путь на собственных поражениях и победах. Он очень быстро научается мыслить и поступать решительно, независимо и самостоятельно. Его взгляд на мир всеобъятен, ему тесны рамки одного мнения, одной точки зрения, одной позиции. Честь, истина, справедливость – вот три кита, на которых основывается картина мира Петруши Гринева.

Роман А. В. Иванова «Золото бунта, или Вниз по реке теснин» (далее «Золото бунта») демонстративно перекликается с «Капитанской дочкой» А. С. Пушкина на уровне выбора исторического фона [См. об этом: 3], идеи образа главного героя, темы самозванства и др. Здесь также ключевую роль играет мотив сна. Осташа Переход ‒ главный герой романа ‒ видит сон, объясняющий его связь с отцом Петром Переходом и с Пугачевым (Петром III). Здесь так же, как у А. С. Пушкина, наставником для молодого человека становится Пугачев – вожатый. Осташа подобно Петру Гриневу хочет отречься от самозванного отца, но у него ничего не получается.

Осташу сближает с Петром Гриневым чужеродность по отношению к миру людей, живущему хитростью, обманом, предательством, воровством. Для него, как для Гринева, честь, истина, справедливость – главные жизненные ориентиры. Он чужой для сплавщиков и лесных жителей, для православных и истяжельцев, для преступников и законопослушных. Осташа находится в состоянии вечного поиска правды и справедливости не только потому, что ищет своего отца, но и потому, что настойчиво ищет своего места, себя в себе.

Путеводной звездой для него служит образ отца, безупречного во всех отношениях человека. Осташа всеми силами пытается сохранить в памяти наставления отца, его взгляды, следовать его вере. А страшный, с кровавыми губами и вывороченными глазами, Пугачев из сна убеждает сплавщика, что он его копия, а на отца совсем не похож. Отец строго следовал установкам и правилам, принятым в обществе, Осташа их презирает и нарушает. В нем столько же незаконной буйной силы, сколько ее есть в Пугачеве. Он всегда идет против течения, и только поэтому побеждает. Осташа спорит со своим сном, спорит с Пугачевым из сна, при этом понимая, что отчасти «вожатый» прав. Но эта правота неприятна молодому сплавщику, с ней он борется тоже, изо всех сил стремясь сбросить с себя «пугачевщину». Пугачев для него – яркий пример того, каким быть нельзя («Ты – бес, – убежденно сказал Осташа» [1, с. 443]). Притягательность и отвратительность образа Пугачева во сне Осташи объясняется его инфернальностью. Осташа всегда на грани реального и ирреального миров. Пограничное, запредельное пространство – его территория, он умеет в нем существовать, понимает его законы. И Пугачев в его сне является «оттуда», он «бес», вурдалак, ведьмак. От «исторического» Пугачева ничего нет в сновидении Осташи. Переход-младший пытается убедить себя, что в его поступках нет греха, что вина его бед не он сам, что провинился кто-то другой, кто-то другой совершил ошибки, кто-то другой виноват в гибели неповинных людей, чьи души тянутся за ним черным шлейфом: «Я, что ли, душегуб?», – задается он вопросом, когда Пугачев-призрак напоминает ему о «подвигах». И «вожатый» уверенно, ничуть не сомневаясь, отвечает: «Душегуб!» [1, с. 444]. Сон включается А. В. Ивановым в структуру романа как важная сюжетообразующая деталь. Реальный и нереальный миры, переплетаясь в очищенном сном сознании героя, помогают ему в поисках верного решения.

Осташа Переход пребывает в состоянии постоянного противоборства и противоречия со всем, и всегда, и во всем. Спасает его, удерживает на плаву человечности только образ отца, стремление защитить и восстановить его честное имя. Кроме того, это еще и автопроверка на стойкость, на верность решений, на возможность походить на отца.

Можно сказать, что Осташа балансирует на двух опорах (отец – Пугачев), перепрыгивая с одной на другую. В конце концов, делает над собой невероятное усилие, не только подчиняясь зову крови, но осознанно выбирая и признавая правоту отца. Осташа, безусловно, – человек, сделавший себя сам, поэтому он абсолютно типичен для XVIII века.

Осташа в какой-то момент осознает, что личность в себе необходимо воспитывать. Мало лишь хотеть быть кем-то, надо уметь верно оценивать себя, переламывать и принимать. По своей натуре Осташа не есть и не может быть копией своего отца. Но ориентироваться на него – означает для Осташи спастись и сохраниться человеком. Он другой. Осташа всё время своего длинного и сложного пути старался уйти от того себя, каким описывает его Пугачев в сновидении.

Два Петра Федоровича – Переход и Пугачев – соревнуются в том, чтобы направить жизнь Осташи, чтобы владеть его душой. Один ‒ истинный, другой – самозванный. Пугачев не только злодей, «душегуб», он еще и спаситель души главного героя, его внутренний голос, его навигатор, его охранитель. Во сне Пугачев называет Осташу братом по взглядам, по действиям, братом «по крови» ‒ пролитой крови других людей.

Когда Переход-младший не может найти себя в реальности, на помощь приходит ирреальность и открывает двери, которые он боялся открыть. Тогда даются ответы, которые он не хотел бы слышать, которых боялся. Так, через сновидение Осташа Переход постигает настоящее, которое требует от него не только поступков и действий, но и трудной честности с самим собой. Приснившийся сон начинает довлеть над ним, управлять им, влиять на выбор жизненной дороги.

 

Список литературы:

  1. Иванов А. В. Золото бунта / Алексей Иванов. – Москва : Издательство АСТ : Редакция Елены Шубиной, 2015. – 701 с.
  2. Пушкин А. С. Капитанская дочка / Пушкин А. С. Капитанская дочка. Дубровский. Повести Белкина / Илл. Л. Короева. – М.: Изд-во Эксмо, 2002. – 336 с., илл. (Серия «Библиотека школьника»)
  3. Шаронова Е. А. «Мысль историческая» в романе А.В.Иванова «Золото бунта, или Вниз по реке теснин» // Новая наука от идеи к результату: Междунар. научн. периодич. изд-е по итогам Междунар. науч.практ. конф. (22 сент. 2016 г., г. Сургут)\ в 2 ч. Ч. 2. - Стерлитамак: АМИ, 2016. – С. 147 – 151.